Попадаешь в зону чужой трагедии, и она становится твоей… Истории людей, которые фотографируют прощание с военными

Работа фотографов во время войны — сверхважная. Они фиксируют нашу историю и документируют российские преступления. Мы не задумываемся, какой сложной может быть эта работа как в физическом, так и в моральном плане.

Три фотографа, снимающих похороны украинских военных, рассказали о своей работе для The Village Украина. Все они отмечают, что это важно, ведь мы должны хранить историю и память каждого бойца. Ведь самое страшное, когда война превращается просто в статистику.

Екатерине Москалюк 40 лет, она — журналистка и фотограф-фрилансер со Львова. Сотрудничала с разными изданиями и имела свои выставки в Украине, США, Великобритании, Японии, Армении, Кипре. До 24 февраля никогда не фотографировала похороны.

Ивану Станиславскому 36 лет, он — фотожурналист из Мариуполя. Раньше был спортивным фотографом и снимал для футбольного клуба Мариуполь. До 24 февраля не имел опыта по фотографированию похорон.

Фотографу-репортажисту и волонтеру из Киева Ольге Сошенко 41 год. Уже семь лет она занимается профессиональной фотосъемкой. До 24 февраля фотографировала похороны только раз по просьбе подруги. Это было прощание с ее погибшим ребенком.

Нельзя морально подготовиться к фотографированию похорон

24 февраля Екатерина была дома. Когда проснулась, увидела сообщение, что дочери отменили занятия в школе. Сначала женщина обрадовалась, а потом увидела в Facebook, что началась полномасштабная война.

На следующий день взяла в руки камеру и пошла фотографировать. Это стало ее спасением. Сначала она снимала, как работали волонтеры на львовском вокзале, а затем — во временных приютах для переселенцев.

Поскольку многие люди воспринимают информацию через картинки, мне было очень важно донести до мира то, что видела, — отмечает женщина.

Она до последнего не хотела фотографировать похороны, не была готова наводить камеру на чужое горе. Но в середине апреля это произошло впервые.

Приехал ее коллега из Турции и попросил помочь фотографировать в гарнизонном храме во Львове. 21 апреля было прощание с Дмитрием Сидоруком. Он был военнослужащим 24-й отдельной механизированной бригады имени короля Даниила и спортивным тренером национальной сборной Игр Непокоренных.

Екатерина отмечает, что нельзя морально подготовиться к фотографированию первых похорон.

Я понимала, что будут эмоции. И также понимала, что именно благодаря этим эмоциям можно будет достучаться и до других людей, живущих в других странах.

Рассказать им, что у нас гибнут люди, у них остаются родители и дети, — утверждает Москалюк.

По ее словам, наиболее запоминающимся моментом является передача флага родным погибших.

— В тот момент они становятся одинокими. В их глазах немой вопрос: “У меня есть флаг, но нет человека, как мне жить дальше?” — делится фотография.

Попадаешь в зону чужой трагедии, и она становится твоей

Иван Станиславский во время полномасштабного вторжения находился в Мариуполе. Вместе с семьей несколько недель прятался в подвале соседнего дома, ведь его жилье сгорело из-за обстрелов.

Наконец-то 15 марта он с семьей смог выехать из окруженного города. Дорога в Запорожье длилась 26 часов. Тогда у мужчины долго не было связи. Он не знал, есть ли “зеленые коридоры”. А в конце марта Иван с семьей уже смог переехать во Львов.

Первыми похоронами, которые фотографировал Иван, было прощание с 38-летним Игорем Федорчиком — военнослужащим 80-й десантно-штурмовой бригады. Мужчина погиб во время боя возле обрыва Шилова балка в Херсонской области.

— Каждый взгляд на фотографию погибшего человека вызывает дрожь. Очень тяжелые воспоминания. Хочешь этого или нет — все равно попадаешь в зону чужой трагедии. И эта трагедия в какой-то степени становится твоей, — говорит фотограф.

Знала, что будет тяжело

22 февраля Ольга Сошенко фотографировала митинг под посольством России в Киеве. После него опубликовала фото, где улыбающаяся дочь Руслана Боровика держит украинский флаг с подписями военных ВСУ. Тогда женщина подписала изображение “Все будет Украина!”

Она до последнего не верила, что начнется полномасштабная война. Уже 24 февраля из окна своей квартиры на 25-м этаже она видела прилеты и работу систем ПВО. 25 февраля увезла семью на Запад Украины.

Ольга занималась волонтерством. Ездила в Словакию, закупала одежду и снаряжение для военных, везла в Киев и возвращалась.

В Киев вернулась в начале мая. Тогда ее попросили сфотографировать похороны военного. Им оказался Руслан Боровик.

— Морально к съемкам похорон я не готовилась, хотя знала, что будет тяжело. Я знала Руслана несколько лет, мы много раз пересекались на съемках. Знакомые попросили найти его фото и затем поставили его на крест.

А флаг, который 22 февраля на моем фото держала в руках дочь Руслана, потом на кладбище положили ему на гроб, — вспоминает Ольга.

На похоронах фотограф должен быть незаметным

Съемка похорон может быть сложной с этической точки зрения. Среди таких фотографов есть свои неписаные правила.

Если я понимаю, что могу получить хороший кадр, но в то же время нужно влезть перед родственниками, конечно, я не фотографирую, — отмечает Иван.

Ольга Сошенко рассказывает, что ей пригодился телеобъектив. Так она может делать хорошие кадры и не мешать родным.

— На похоронах людям не до фотографа. И когда он внезапно появляется где-то среди церемонии, его все видят, и он всем мешает — крайне непрофессионально, — говорит Сошенко.

А Екатерина Москалюк вспоминает об одном случае, когда во Львове во время фотографирования прощания с военным возникли недоразумения с иностранными журналистами. Те пытались получить хороший кадр и чуть ли не лезли в гроб.

— Это выглядело очень дико и непонятно. Но потом согласовали определенный протокол. Место в храме, где находится семья, огородили цепочками, — вспоминает фотограф.

Как фотографы справляются с эмоциями

Иван утверждает, что универсального рецепта, как восстановиться после съемки, нет. Екатерина говорит, что оставляет эмоции “на потом”, а во время работы собирается и фотографирует. Однако всегда нужна разрядка.

— У меня это идет наплывами, нужно время — возможно, день, возможно несколько, когда я просто сижу дома, смотрю в стенку и плачу. Очень важно иметь возможность выговориться, — отмечает она.

Скрыть эмоции Ольге помогает камера. Во время похорон их сложно сдержать, потому прячет слезы за фотоаппаратом.

Эмоции иногда сдержать невозможно, особенно когда смотришь на маму или жену погибшего. Но я все равно продолжаю работать. Потому что это история человека, и ее нужно сохранить, — говорит она.

Иван соглашается, что в его работе главное — сохранить память о человеке, даже если его героический поступок потом сведется к нескольким стандартным фразам или биографической справке.

— Мы должны рассказывать истории этих героев, ведь тогда родные и близкие будут знать, что их погибших сыновей и дочерей помнят. Память — это главное, — говорит Екатерина Москалюк.

---

Украинские фотографы снимают войну без прикрас в самых горячих точках, чтобы показать миру, какую боль мы переживаем. Ранее мы рассказывали историю Константина и Влады Либеровых о фотографии во время боевых действий.

А еще у Вікон есть свой Telegram-канал. Подписывайся, чтобы не пропустить самое интересное!