События 21 февраля стали неожиданностью и шоком для международного сообщества. Россия позволила себе снова “встать на защиту русскоговорящего населения” и провозгласила независимость квазиобразований “ЛНР” и “ДНР”.
Чего дальше ждать от российского президента Владимира Путина, как сдержать дальнейшие территориальные посягательства России и какова судьба якобы независимых Донбасса и Луганщины?
На эти вопросы Вікнам ответили:
Олег Саакян: Потому что Российская Федерация пыталась все это время гибридно дестабилизировать Украину, ввести пророссийскую власть в Украине и фактически оставить Украину в орбите России невоенными способами. Военный был только одним из инструментов. Сейчас мы видим, что России это не удалось. Мы выстояли эти восемь лет, потому Россия переходит к более грубой силе.
Олеся Яхно: Путин рассчитывал под давлением военного шантажа навязать Украине политическую часть Минска в трактовке, как это видит Российская Федерация. Навязать даже то, чего нет в Минских соглашениях — особый статус, и через него пытаться федерализировать Украину.
Но Украина не согласилась на трактовку РФ, и получился тупик. А выглядеть проигравшей стороной в Кремле не захотели.
Поэтому признание самопровозглашенных республик — это желание России сохранить лицо и таким образом повысить ставки.
Александр Мусиенко: Цель Путина по факту не изменилась с 2014 года. Это постепенное разрушение Украины как суверенного государства. Он пытался реализовать это разными методами.
Олег Саакян: Сейчас есть два сценария дальнейшего развития событий.
Олеся Яхно: Россия и далее будет демонстрировать военную мощь. Российские военные будут продолжать находиться у границ Украины. И Россия будет демонстрировать эту мощь не только для Украины, но и для Запада. Потому что нахождение военных уже после учений в Беларуси — это российский контингент вблизи стран Восточного фланга НАТО и ЕС.
Следующий шаг — это будут разные провокации: на Донбассе, в Черном море, кибератаки, другие гибридные шаги.
И в момент, когда Россия сочтет, что есть благоприятные обстоятельства, она может провести более решительную локальную атаку.
Олег Саакян: Максимально жесткие санкции, максимальная поддержка Украины. Потому что в Украине возник дефицит безопасности, которым пользуется Россия.
И это является прецедентом для многих других точек напряжений и конфликтов в мире, в частности Тайваня, Африканского континента, Средней Азии.
Если по украинскому направлению Запад не продемонстрирует свою дееспособность, это будет иметь цепной катастрофический эффект для ряда других конфликтов.
Олеся Яхно: Запад должен очень жестко отреагировать, ввести санкции, которые сильно ударили бы по России. Это должно быть предохранителем для возможных последующих провокаций.
Если отреагирует мягко — значит Запад сам не до конца понимает те вызовы, с которыми столкнулся. Санкции должны быть ощутимы и консолидированы (США и Европейский Союз), чтобы этот ответ был понятен Российской Федерации.
Олеся Яхно: Во-первых, необходимо единство внутри страны. Это должны продемонстрировать политики, независимо от взглядов — власть или оппозиция, потому что Россия тоже использует это, чтобы внести раскол, хаос.
Второе — Украина должна четко, без паники, просчитать все возможные варианты действий со стороны России и действовать на опережение, особенно если это касается возможных дезинформаций.
Третье — всячески поддерживать военно-техническое сотрудничество. Не останавливаться в этом направлении, потому что мы не являемся членом НАТО или другого военного блока.
Четвертый — более активно говорить о перспективах вступления в НАТО.
Говорить о том, что нейтралитет не актуален, потому что Россия воспринимает это как слабость.
Александр Мусиенко: Чтобы помешать планам Путина нам необходимы:
Это те шаги, в которых мы сейчас нуждаемся.
Олег Саакян: Я думаю, сейчас вообще речь о развитии этих территорий не идет, пока что они будут ударным фронтиром для реализации военных операций. Если ситуация перейдет в форму затяжного противостояния без расширения зоны боевых действий, тогда вполне вероятно, что это будет Абхазский сценарий.
О Крымском сценарии сейчас ничего не говорят. Кроме того, количество техногенных, социальных, экологических вызовов, демографическое выгорание на этих территориях делают их развитие крайне дорогостоящим и почти невозможным.
Россия настолько истощила эти территории за восемь лет, что об их развитии сложно говорить.
Олеся Яхно: Конечно, по модели Крыма развития не будет. По крайней мере, в какой-то ближайшей перспективе Россия не будет вводить их в состав Российской Федерации, потому что это новый виток санкций.
Путин будет смотреть на реакцию Запада и использовать это решение по максимуму шаг за шагом, step-by-step.
В случае военных провокаций это позволит России избежать прямой ответственности, потому что “это не мы”, это якобы независимые образования.
Россия будет использовать их по максимуму как в пропагандистской плоскости, так и в качестве плацдарма для возможных военных провокаций против Украины.
Александр Мусиенко: Никто туда ничего не будет вкладывать. Никакие инфраструктурные проекты, как в аннексированном Крыму, не будут делать. Крым нужен России как военная площадка. А здесь (ОРДЛО — ред.) ничего подобного не будет.
Будут какие-то дотации, какая-то экономическая поддержка российскими рублями этих территорий. Но рассчитывать на то, что там будет какой-то рай на земле — тоже нет.
Даже если на время Россия вложит туда какие-то деньги, это будет рекламная акция, которая долго не продлится. Это будет такая депрессивная точная на украинской карте, к сожалению, из-за действий России.
Олеся Яхно: Этот вопрос сейчас дискутируется, будет ли это в тех пределах, которые есть на сегодня; будет ли указано, что это (административные — ред.) границы областей, но в любом случае это существенно не меняет ситуацию, это казуистика.
Если там не будет указано, что Донецкая и Луганская области целиком — это не значит, что Россия не может прибегнуть к военным провокациям.
Олег Саакян: То, как Российская Федерация их признала, она оставила размытую формулировку, позволяющую говорить о границах как в существующих сегодня пределах, так и о возможности апеллирования к границам в рамках Донецкой и Луганской областей.
Они специально оставили открытую формулировку для того, чтобы можно было манипулировать.
Александр Мусиенко: Дискуссии на этот счет продолжаются. Россия здесь сформулировала для нас определенным образом ловушку.
Если почитать указ, вышедший вчера с подписью Путина, там написано: “Признать Донецкую народную республику”. И ни слова о границах.
Ловушка в том, что отсутствует конкретная формулировка и Россия может этим в дальнейшем манипулировать, бросая через своих марионеток, представителей непризнанных республик, информацию, мол: “Мы готовы к освобождению всей Луганщины или всего Донбасса”.
И таким образом шантажируя Украину и используя это как средство давления.
Олег Саакян: В том, что мы выстояли. И России уже пришлось корректировать планы. Понятно, что речь Путина — это было покушение на сто гривен, а удар на копейку, как говорится. В конце обращения должно было быть не признание “ЛНР” и “ДНР”, а объявление военной операции касательно всей территории Украины.
Пока есть аргументы как пессимистические, так и оптимистичные. Следующие 48 часов будут определяющими.
Александр Мусиенко: У нас сейчас очень консолидированная нация вокруг идеи, что нужно защищаться, давать достойный отпор врагу, и это очень хорошо.
Этот дух и потенциал нужно развивать, лелеять и поддерживать: посредством территориальной обороны, движения национального сопротивления, через настроения в обществе.
Если ты хочешь оставаться в курсе событий, советуем посмотреть дайджест о ситуации в Украине: признание независимости “Л/ДНР”, заявления Путина и реакция мирового сообщества.